Тимур СЫСУЕВ

Практика судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь

// Журнал "Судебная и арбитражная практика"

Практика судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь

Если инвестиционный договор был частично исполнен, а ввезенное с применением таможенных льгот для реализации инвестиционного проекта оборудование было установлено на принятых в эксплуатацию объектах, то в случае последующего расторжения инвестиционного договора основания для взыскания таможенных платежей в порядке обеспечения возврата в бюджет предоставленных льгот и преференций отсутствуют.

(Постановление судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь от 22.09.2020 по делу № 97-7/2020/331А/910К)

Между Республикой Беларусь в лице облисполкома и ООО «М» (инвестор) был заключен инвестиционный договор, предметом которого являлась инвестиционная деятельность по проектированию и строительству многоэтажного жилого комплекса.

В связи с нарушением инвестором сроков окончания 4-го и 5-го этапов инвестиционного проекта инвестиционный договор был расторгнут на основании решения облисполкома. 

В рамках реализации инвестиционного договора ООО «М» ввезло в Беларусь и поместило под таможенную процедуру выпуска для внутреннего потребления технологическое оборудование с освобождением от уплаты ввозных таможенных пошлин и НДС на основании Декрета Президента Республики Беларусь от 06.08.2009 № 10 «О создании дополнительных условий для осуществления инвестиций в Республике Беларусь» (далее — Декрет № 10).

Поскольку инвестиционный договор был расторгнут, таможенный орган в соответствии с подп. 2 п. 11 ст. 136 Таможенного кодекса ЕАЭС вынес решение о взыскании с ООО «М» суммы таможенных платежей в размере предоставленных льгот.

Решением экономического суда Минской области, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении заявления ООО «М» о признании этого решения таможенного органа недействительным было отказано. Однако судебная коллегия по экономическим делам Верховного Суда в мае 2020 г. отменила состоявшиеся по делу судебные акты и направила дело на новое рассмотрение. 

При новом рассмотрении дела заявителем ООО «М» был изменен предмет требования и заявлено о признании решения таможенного органа недействительным в части взыскания таможенных платежей только в отношении оборудования, которое было использовано при строительстве объектов, введенных в эксплуатацию и принятых облисполкомом.

По результатам нового рассмотрения дела экономический суд Минской области удовлетворил заявление ООО «М» и признал решение таможенного органа недействительным в оспариваемой части.

Апелляционная и кассационная инстанции оставили решение без изменения.

Выводы судов

1. Исходя из п. 2 ст. 126 ТК ЕАЭС, подп. 3.1 п. 3 Декрета № 10 целевым использованием товаров, ввезенных с применением таможенных льгот, является использование товаров в целях реализации инвестиционного проекта. Указание на необходимость обязательной полной реализации инвестиционного проекта как условия применения льгот в законодательстве отсутствует.

2. В ходе реализации инвестиционного проекта заявителем ООО «М» (инвестором) возведены 14 жилых домов, детское дошкольное учреждение и торговый центр (с сетями и иной необходимой инфраструктурой). Оборудование, при ввозе которого применены льготы в пределах оспариваемой суммы доначисленных платежей, использовалось заявителем при строительстве именно этих объектов, которые введены в эксплуатацию.

3. Инвестиционный договор предусматривал осуществление строительства по этапам. Обязательства заявителя по инвестиционному договору частично прекращены надлежащим исполнением нескольких этапов, что соответствует абз. 3 подп. 2.1 п. 2 Декрета № 10, а также ст. 292 и 378 ГК, предусматривающим и право должника исполнить обязательство по частям, и корреспондирующую ему обязанность кредитора принять такое исполнение.

Использование заявителем ввезенного оборудования в целях реализации тех этапов строительства, которые закончены к моменту расторжения инвестиционного договора, исключает его обязанность возместить суммы льгот и преференций в части, относящейся к этому оборудованию.

Комментарий

Судебные акты по данному делу задают важный вектор развития правоприменительной практики по вопросу о возмещении инвестором сумм таможенных льгот и преференций, примененных при ввозе в Республику Беларусь оборудования, использованного при реализации инвестиционного проекта в соответствии с инвестиционным договором. Если инвестиционный договор полностью не исполнен и расторгнут, однако отдельные этапы инвестиционного проекта, оговоренные инвестиционным договором, фактически выполнены, то у инвестора не возникает обязанность возместить суммы таможенных льгот и преференций, использованных при ввозе оборудования, фактически использованного при реализации исполненных этапов инвестиционного проекта.

Экономический суд Республики Беларусь вправе предоставить отсрочку исполнения на территории Беларуси решения государственного арбитражного суда Российской Федерации.

(Постановление судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь от 06.10.2020 по делу № 341-2Ор/2020/75А/978К)

Вынесенным в 2010 г. решением арбитражного суда Московской области в пользу ОАО «А» (Россия) с ОАО «П» (Беларусь) взыскана сумма долга и процентов (дело № А41-31454/2010).

Определением этого же арбитражного суда, вынесенным в 2012 г., в порядке процессуального правопреемства была произведена замена взыскателя, и взыскателем по делу стала компания «Б» (Кипр). 

На основании указанных судебных постановлений органами принудительного исполнения Беларуси возбуждено исполнительное производство о взыскании задолженности с ОАО «П» в пользу компании «Б».

Определением экономического суда Брестской области, оставленным без изменения апелляционной и кассационной инстанциями, должнику предоставлена отсрочка исполнения упомянутого решения арбитражного суда Московской области.

Выводы судов

Экономический суд Республики Беларусь вправе предоставить отсрочку исполнения решения иностранного суда на территории Республики Беларусь на основании ст. 325 ХПК, в силу которой к компетенции экономических судов относится в том числе рассмотрение ходатайств об отсрочке или рассрочке исполнения судебного постановления.

Комментарий

На наш взгляд, не вызывает сомнений, что белорусский суд вправе предоставить отсрочку или рассрочку исполнения любого юрисдикционного акта и любого исполнительного документа, исполняемого органами принудительного исполнения на территории Беларуси, в том числе решения иностранного суда, решения белорусского или иностранного арбитражного (третейского) суда, исполнительной надписи и т.д.

По данному делу должник ранее обращался с аналогичным заявлением о предоставлении отсрочки исполнения решения в арбитражный суд Московской области, принявший решение, однако в его удовлетворении было отказано.

И процессуальное законодательство России (по месту нахождения суда, принявшего решение), и процессуальное законодательство Беларуси (по месту исполнения исполнительного документа) предоставляют ответчику (должнику) аналогичные права ходатайствовать о предоставлении отсрочки исполнения судебного постановления (исполнительного документа), и должник воспользовался обеими предоставленными ему возможностями. При этом, разумеется, суд, вынесший решение, и суд по месту исполнения рассматривают и разрешают заявления об отсрочке независимо друг от друга и не связаны выводами друг друга.

Однако при анализе данного дела возникает и иной вопрос.

Недавно при анализе одного из дел уже затрагивался вопрос о сфере применения Соглашения о порядке взаимного исполнения судебных актов хозяйственных судов Республики Беларусь и арбитражных судов Российской Федерации 2001 г. (далее — Соглашение об исполнении)*. Данное соглашение заключено на основании Киевского соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. В преамбуле Соглашения об исполнении прямо указано, что оно распространяется только на хозяйствующие субъекты Беларуси и России.

* См. комментарий к постановлению судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь от 08.09.2020 по делу № 1-17/Их/2020/886К (Судебная и арбитражная практика, 2020, № 12, с. 11).

Таким образом, на наш взгляд, режим непосредственного исполнения, предусмотренный Соглашением об исполнении, распространяется не на любые акты российских арбитражных судов, а только на акты, вынесенные по делам с участием хозяйствующих субъектов Беларуси и России. Решение или иное постановление российского арбитражного суда, если истцом или ответчиком по делу является лицо, зарегистрированное вне Беларуси или России, не подпадает под действие Соглашения об исполнении и требует признания и приведения исполнения на территории Беларуси белорусским судом.

Субъектный состав сторон по анализируемому делу весьма интересен с точки зрения применения Соглашения об исполнении.

Изначально решением арбитражного суда Московской области денежные средства были взысканы с ОАО «П», являющегося белорусским юридическим лицом, в пользу ОАО «А», являющегося российским юридическим лицом. Поэтому решение подпадало под действие Соглашения об исполнении. Однако после замены взыскателя на компанию «Б» (Кипр) решение перестало подпадать под действие Соглашения об исполнении.

Как нам представляется, в подобной ситуации, если исполнительное производство в Беларуси на момент замены взыскателя уже было возбуждено, препятствий для его продолжения не имеется. Но если на момент замены взыскателя исполнительное производство еще возбуждено не было, то для исполнения в Беларуси исполнительного документа в пользу компании «Б» требовалось признание и приведение в исполнение решения на территории Беларуси.

На время рассмотрения претензии кредитора срок давности приостанавливается, а после истечения срока на ее рассмотрение оставшаяся часть срока давности удлиняется до 6 месяцев.

(Постановление судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь от 29.09.2020 по делу № 45-6/2020/270А/941К)

РУП «М» предъявило иск к кооперативу о взыскании ущерба, причиненного самовольным потреблением электроэнергии, на основании составленных 12.09.2016 и 28.10.2016 актов о самовольном (бездоговорном) потреблении электроэнергии. В цену иска был включен и начисленный НДС.

Решением экономического суда Минской области в удовлетворении исковых требований отказано в связи с пропуском истцом срока исковой давности.

Постановлением апелляционной инстанции решение изменено, исковые требования удовлетворены частично, с ответчика взыскано в возмещение ущерба 1 947,63 руб. В удовлетворении иска в части взыскания суммы НДС отказано.

Судебная коллегия по экономическим делам Верховного Суда согласилась с постановлением суда апелляционной инстанции.

Выводы судов апелляционной и кассационной инстанций

1. При рассмотрении иска подлежит применению общий трехлетний срок исковой давности, который должен исчисляться с даты составления акта о самовольном потреблении электроэнергии. 

По иску, основанному на акте, составленном 28.10.2016, срок давности первоначально истекал 28.10.2019. Исковое заявление было подано истцом в суд 27.03.2020. 

Однако ранее, 26.10.2019, то есть за два дня до истечения срока исковой давности, истец направил претензию, которая была вручена ответчику 16.11.2019. 

Статья 203 ГК устанавливает, что срок давности приостанавливается в том числе в случае предъявления претензии. При этом в силу ч. 2 п. 3 ст. 203 ГК при предъявлении претензии течение срока исковой давности приостанавливается со дня направления претензии до получения ответа на претензию или истечения срока для ответа.

По этому делу ответ на претензию истцом получен не был.

Суд первой инстанции при вынесении решения исходил из того, что предъявление истцом ответчику претензии приостановило течение срока исковой давности до истечения срока для ответа, установленного п. 6 приложения к ХПК (1 месяц). По истечении срока для ответа течение срока исковой давности возобновилось, и к моменту предъявления иска срок давности с учетом имевшего место приостановления истек.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что при решении вопроса о последствиях приостановления срока исковой давности в данном случае подлежит применению ч. 1 п. 3 ст. 203 ГК, согласно которой со дня прекращения обстоятельства, послужившего основанием для приостановления давности, течение ее срока продолжается. При этом оставшаяся часть срока удлиняется до 6 месяцев, а если срок исковой давности равен 6 месяцам или менее 6 месяцев — до срока давности.

Следовательно, по данному делу после истечения месячного срока, установленного для ответа на претензию (насколько можно судить из текста кассационного постановления, срок для ответа истек 16.12.2019), оставшаяся часть срока давности удлинилась до 6 месяцев (то есть срок давности истекал 16.06.2020). Соответственно, исковое заявление подано в пределах срока исковой давности.

2. Ответчик в кассационной жалобе утверждал, что по данному делу норма ч. 1 п. 3 ст. 203 ГК, устанавливающая правило об «удлинении» срока исковой давности до 6 месяцев, не подлежит применению, поскольку она направлена на защиту добросовестных истцов от пропуска срока исковой давности при наличии обстоятельств, не зависящих от их воли, которые характеризуются неопределенностью момента прекращения. Предъявление же претензии является обстоятельством, которое зависит от воли лица и имеет определенный момент прекращения (получение ответа на претензию или истечение установленного законодательством срока для ответа). 

Однако данный довод отвергнут кассационной инстанцией.

3. Во взыскании суммы НДС (20 %), включенной истцом в размер ущерба, отказано, поскольку в законодательстве отсутствует норма, позволяющая включать в размер ущерба НДС. Кроме того, для целей бухгалтерского учета сумма ущерба является не выручкой, а иными доходами по текущей деятельности и не является объектом налогообложения НДС.

Комментарий

В постановлениях судов апелляционной и кассационной инстанций по данному делу нашел отражение неоднозначный вопрос о последствиях приостановления срока исковой давности в случае предъявления претензии.

Ряд специалистов полагают, что после получения кредитором ответа на претензию или истечения срока для ответа срок давности не «удлиняется» до 6 месяцев, а продолжает течь его не истекшая до предъявления претензии часть. Правило об «удлинении» срока давности до 6 месяцев, предусмотренное ч. 1 п. 3 ст. 203 ГК, применяется только к тем обстоятельствам, влекущим перерыв срока давности, которые указаны в подп. 1–4 п. 1 ст. 203 ГК (непреодолимая сила, приостановление действия акта законодательства и др.). Часть же 2 п. 3 ст. 203 ГК является специальной нормой, определяющей правила приостановления срока давности именно при предъявлении претензии.

Однако суды апелляционной и кассационной инстанций по этому делу поддерживают противоположный и превалирующий в судебной практике подход, согласно которому при предъявлении претензии срок давности приостанавливается на время рассмотрения претензии, а затем после истечения срока ее рассмотрения «удлиняется» до 6 месяцев.

Данный подход отражен как в судебных актах*, так и в аналитических статьях представителей судебного корпуса**. 

* См., например, решение экономического суда г. Минска от 29.03.2002 по делу № 69-17/2015, постановление апелляционной инстанции экономического суда г. Минска от 22.01.2019 по делу № 444-16/2018/1604А.
** См., например: Волошиненко Ю.Г. Ненадлежащее исполнение обязательств по договору международной перевозки грузов: пример из судебной практики / Ю.Г. Волошиненко // СПС КонсультантПлюс; Еленский Р.С. Сроки исковой давности / Р.С. Еленский, Д.Я. Дулуб // Там же; Курадовец С.А. Взыскание основного долга по арендной плате и процентов за пользование чужими денежными средствами со сроком исковой давности / С.А. Курадовец // Там же.


Интересно, что при примерно одинаковом содержании норм ГК Беларуси и ГК России о приостановлении срока исковой давности Верховный Суд России занимает позицию, согласно которой при предъявлении претензии срок давности приостанавливается «на срок фактического соблюдения претензионного порядка (с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении)». А правило п. 4 ст. 202 ГК РФ о продлении срока исковой давности до 6 месяцев «касается тех обстоятельств, которые перечислены в п. 1 ст. 202 ГК РФ и характеризуются неопределенностью момента их прекращения. /…/ Иной подход приведет к продлению срока исковой давности на полгода по всем спорам /…/, что противоречит сути института исковой давности, направленного на защиту правовой определенности в положении ответчика» (Обзор практики применения арбитражными судами положений процессуального законодательства об обязательном досудебном порядке урегулирования спора, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020).

Ссылка на первоисточник.

Практика судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь
Практика судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь

Тимур СЫСУЕВ

Адвокат, партнер адвокатского бюро

Минск

Практика судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь

(+375-44) 515-21-23

Практика судебной коллегии по экономическим делам Верховного Суда Республики Беларусь

timour.sysouev@sbh-partners.com




Специализация:

Разрешение споров
Корпоративное право, M&A
Несостоятельность и банкротство
Интеллектуальная собственность
Страхование
СМИ и реклама
Спортивное право


Языки:
белорусский, русский, английский